Главная страница » Знаменитости » Правила жизни Голливудских звезд

Чат
sergsum
fenix312, Баян - Серби вчера кидала в чат
НосокСудьбы
Я БЭ ШЕСТОЙ МЕЖДУ ПРАПУСТИЛ БЫ huy
kartmanVS
Цитата: bylterer
парауже конкурс на пилараса всея SFW делать

я в замешательстве за кого голосовать lol
bylterer
А прис будит поебка в парижопыль
bylterer
Гусінь
россо леванто, lol lol
россо леванто
Гусінь, чемп не будет участвовать, он будет почетным членом жюри
россо леванто
bylterer, я буду гоосовать за тебя
Гусінь
bylterer, канеша нет, ты позорно продуешь чемпу с большим отрывом lol
bylterer
россо леванто, думаешь меня выбирут?
россо леванто
bylterer, ок, ловлю на слове
Гусінь
bylterer, lol я тоже хочу
bylterer
Гусінь, парауже конкурс на пилараса всея SFW делать,я буду балатироваться butthurt
Гусінь
bylterer, или пидарасы lol
bylterer
Видили две биксятины в конкурс добавились,лизбиянки наверное
bylterer
Pine from cellars, к своей?
bylterer
A`time
recourse
Гусінь
Pine from cellars, бля lol
Pine from cellars
bylterer, а к волосатой жопе как относишься ? Изволь по интересоваться troll
bylterer
Цитата: sergsum
з начьосом"
agree тожи люблю валасатую манду больше прыщавой шелушащейся troll
Гусінь
Pine from cellars, ну еще бы butthurt
Pine from cellars
Гусінь, да (я там полистал историю - отвечаю да wink )
Гусінь
россо леванто, ohuenna
россо леванто
а спонсор этого дня — отказ от секса в ванной.

отказ от секса в ванной — в душе не ебу.
fenix312
Бухлишко, лобзиком awe2
Бухлишко
fenix312, и как теперь трупы расчленять?
fenix312

Только зарегистрированные посетители могут писать в чате.
Опрос

Нужен ли конкурс сисек на SFW?

НЕТ! СРАМОТА!
ДА! ДАЙТЕ ДВЕ!
Мне мама на такое смотреть еще не разрешает.
Мне на такое смотреть уже поздно. Кхе-кхе!..
 
 
 
Также можете почитать
Правила жизни Ридли Скотта
Правила жизни Голливудских звезд

Это так грустно — дожить до того возраста, когда на твои фильмы уже делают ремейки.

Я склонен к мрачности и всегда смотрю на темную сторону. Я — кельт, а кельтов всегда привлекала меланхолия.

С девяти лет каждый день я выходил на улицу и рисовал. Я видел красоту там, где другие видели грязь. И это прижилось во мне — меня притягивают темные истории и темные сюжеты.

2019 год (год, когда разворачивается действие фильма «Бегущий по лезвию»), как я его вижу отсюда, — это 1984-й. В том смысле, что миром будут править четыре корпорации, а люди будут жить в реальности, описанной Оруэллом.


Пройдет 200 лет, и ничего радикально не изменится. По-прежнему в мире будут жить грязные люди и чистые люди, и чистые так же будут чистить зубы по три раза в день.

Фильмы, к сожалению, становятся все тупее и тупее. Раньше соотношение было 50 на 50. Теперь — 97 к 3.

В жизни меня здорово поддерживает то, что я провел 20 лет среди сталеплавильных заводов, угольных шахт и верфей.

В детстве я бредил ковбоями и индейцами, был неплохим наездником, а потом даже начал охотиться. Но лису так ни разу и не поймал. Эти черти слишком хитрые.

Часто у меня не хватает терпения. Но это признак опыта. Мне всегда будут нужны самые профессиональные люди и самая быстрая техника. Мне говорят: «Ну зачем вам эта сверхъестественная камера? Возьмите что-нибудь попроще». И я говорю: «Нет-нет, вы не понимаете. Мне нужна вся планета. Мне нужна Земля, и она нужна мне через десять минут».

Когда продюсеры довольны ходом работ — это плохой знак. Это значит, что ты близок к тому, чтобы снять полное дерьмо.

Многое из того, что я умею, пришло из рекламы, которой я когда-то занимался. До того как я снял свой первый фильм, я уже сделал около двух тысяч рекламных роликов — от Coca-Cola до Apple. Но реклама для меня — это творчество, не имеющее ничего общего с бизнесом. Ведь прежде всего это фильм, только очень короткий.

Больше всего мне нравилось снимать рекламу сигарет. Я годами делал табачникам очень кинематографичную, сюжетную рекламу. Была только одна проблема — это была реклама сигарет.

Лучший в мире кинозал — это мозг, и ты понимаешь это, когда читаешь хорошую книгу.

Глаз, если вдуматься, самая уязвимая часть тела. Самый простой способ убить человека — ткнуть его в глаз.

Когда я злюсь, я не пытаюсь молча уйти. Были у нас на студии? Видели эти дыры в стенах?

Я не документалист. Меня интересует правда, а не правдоподобие.

В моих фильмах нет секса. Секс — это очень скучно, если только ты им не занимаешься.

Люди часто принимают сентиментальность за проявление эмоций. И, надо сказать, совершенно напрасно.

Единственный человек, снимавший мюзиклы, которому мне хочется подражать, — это Боб Фосс. В его фильмах никто не замирает перед тем, как запеть. Он просто пытается рассказать историю, смешав ее с музыкой.

Зрителя не так уж сильно волнуют битвы. Гораздо больше его интересуют отношения людей на их фоне. Так что, если ты делаешь исторический фильм и забываешь о людях, ты делаешь работу напрасно.

Трагедия сегодняшнего мира заключается в том, что сейчас, спустя 900 лет после того, как закончились крестовые походы, мы и мусульмане все еще очень плохо понимаем друг друга.

У меня нет планов, потому что меньше всего я хочу знать, что мне придется делать в следующем марте.

Никогда не показывайся на глаза широкой публике, если тебе за это не платят.

Не так давно я начал доверять своей интуиции.

Я никогда не моргаю. Честное слово.


Правила жизни Майкла Джея Фокса
Правила жизни Голливудских звезд

Боль уйдет, а кино останется. Больше мне и сказать-то нечего.

Здесь и сейчас я чувствую себя прекрасно. Просто у меня в голове есть эта штука — вот и все.

Всем кажется, что я очень добрый человек, но когда доктор сказал, что у меня болезнь Паркинсона, я едва не убил его.

Я не спрашиваю себя: «Почему я?» — «Почему бы не я?» — вот как надо ставить вопрос.

Если ты позволишь болезни влиять хоть на что-то в твоей жизни, очень скоро она завладеет всем. Но я не притворяюсь, что здоров. Просто не даю болезни становиться больше, чем она есть.


Кое-что болезнь все же мне дала: чувство смертности. Когда ты болеешь, это всегда потеря чего-то живого в тебе, и в тот момент, когда ты признаешь эту маленькую потерю, ты делаешь шаг к тому, чтобы признать, что за маленькой потерей когда-нибудь последует большая. А тот, кто научился жить с этим, способен жить с чем угодно.

Счастье прямо пропорционально твоей способности принять все таким, какое оно есть, и обратно пропорционально нетерпению и ожиданиям.

Раньше люди спрашивали меня: «Вас беспокоит, что девушки хотят переспать с вами только потому, что вы знаменитость?» И я, типа: «Ох, вот так вопрос. Дайте-ка подумать… Нет».

Больше всего я жалею о том, что из моей жизни исчезла спонтанность. Это же так круто: в жопу всё, поехали в Вегас. Но я так больше не могу.

Помню, мчался я однажды на Ferrari по бульвару Вентуры на скорости 90 миль в час, а копы кричали: «Черт, Майк, ты сейчас угрохаешь кого-нибудь!» А потом, когда они оставили меня в покое, я сидел и думал: «Ну вот, в этот раз я действительно влип. Чертово безумие». Но именно в такие моменты ты понимаешь, что это очень важно — уметь уберечь себя от того, что тебе хочется сделать больше всего на свете.

У меня есть коллекционный «Мустанг» 1967 года — тот, который на 35-летие мне подарила жена. И знаете, это очень печально — машина, которая на шесть лет младше меня, уже считается антиквариатом.

Я абсолютно не жалею о том, что бросил пить. Когда ты пьешь, ты теряешь самую главную вещь — ясность.

Когда врачи выписывали мне очередной препарат, они предупредили меня, что у него есть побочный эффект: слишком яркие безумные сны. Но, сказать по правде, я не заметил разницы.

Я всегда хотел сделать фильм о Петомане (Ле Петоман, 1857-1945 — знаменитый французский артист, прославившийся умением создавать музыку, управляя испусканием кишечных газов). Он мог вытянуть «1812 год» (увертюра Чайковского) буквально из собственной задницы.

Я очень странно устроен. Что бы я ни делал, параллельно я буду делать что-то еще.

Я начал заниматься гольфом после сорока, и мне очень не нравится, когда кто-то называет это излишним оптимизмом.

«Моя татуировка — это тот факт, что у меня нет татуировки», — сказал я своему сыну. На самом деле один раз я чуть не сделал себе татуировку — в тот день, когда умер мой отец. Перед тем как уйти в армию, он был жокеем на скачках, и у него была вытатуирована голова лошади, вписанная в подкову и оплетенная розами. Помню, когда он умер, я вышел из дома с твердым намерением сделать татуировку — и, слава богу, не сделал. Потому что был в жопу пьян.

Я не боюсь смотреться в зеркало.

Если рядом с тобой нет человека, который указывает тебе на все твое дерьмо, считай, что тебе уже ничто не поможет.

Мой рост никогда не доставлял мне проблем. Если бы я был толстым — другое дело. Все, что нужно толстому, — это дисциплина и меньше жрать. А когда ты мелкий, тебе просто приходится жить с этим. Или ходить на платформах.

Я очень ценю иронию. Все воспринимают меня как мальчика, хотя по медицинским показателям я глубокий старик.

Мне непросто знакомиться с новыми людьми. Никак не могу отделаться от мысли, что они уже видели меня в кино.

Моя слава не принадлежит мне. Она принадлежит вам. Я знаменит лишь до тех пор, пока вы помните, кто я такой.

Сколько бы у тебя ни было денег, ты можешь потерять их все.

Моего сына ждет счастливое будущее. По крайней мере, не тот вариант, когда вся школа говорит о том, сколько миллионов его отец заработал на последнем фильме.

Череда несчастливых событий будет преследовать тебя до тех пор, пока ты будешь считать эти события таковыми.

Мне совершенно нечего продать.

Единственное, что может быть хуже возможности, которую ты не заслужил, это возможность, которую ты просрал.

Пожалуй, я согласился бы пожить в Провансе месяц или сколько там потребуется для того, чтобы разучить фразу: «На меня напал дикий кабан. Помогите мне отыскать мою селезенку. Она где-то там, под ивами».

Комедия — как лягушка. Ты можешь подвергнуть ее вивисекции, чтобы понять, как у нее все устроено внутри, но ты не можешь сделать этого, не убив ее.

Если два плюс два всегда будет равняться четырем, какой в этом смысл?

Любопытство, может быть, и убило кошку, но пару раз выручало мою задницу.

Я думаю, что бог есть, но это точно не я.

Выследив добычу, волк не укладывается спать.



Правила жизни Робин Райт
Правила жизни Голливудских звезд

У меня очень маленькое лицо, знаю. Но зато — очень подвижное.

Я почувствовала интерес к искусству довольно поздно. Кажется, около десяти — когда начала заниматься танцами. А вообще, наверное, мне следовало бы стать мимом.

Впервые я увидела порно в девять лет. У нас были очень странные соседи — пара забавных раздолбаев: он был ветеринаром, а вот кем была она — не помню. Но в доме у них всегда была куча зверей, и я часто приходила к ним, чтобы повозиться с какой-нибудь тварью. И вот как-то раз, в разгар лета, я пришла к ним в гости. Они сидели на диване, попивали белое вино и смотрели «Глубокую глотку» (знаменитый американский порнофильм 1972 года). Я вошла в комнату и тоже уселась перед экраном. Помню, они сказали мне: «Робби, милая, кажется, тебе все же не следует это смотреть. Или мама разрешает тебе?» А я сказала им: «Конечно, мама разрешает мне смотреть все». Вместе мы досмотрели фильм до конца, и именно тогда во мне поселился этот страх: так вот что, оказывается, приходится делать, если ты — актриса.


Для меня актерская игра — это эксгибиционизм. Просто вместо тела ты обнажаешь сердце.

Я пришла в большое кино не из театра, как это было у многих. Я пришла в большое кино из мыльной оперы (Райт сыграла одну из ролей в телесериале «Санта-Барбара»). Вы же знаете, что в таких фильмах не принято репетировать. Оператор просто включает камеру, и все идет само собой. Вот почему меня можно смело считать актрисой одного дубля. И эту плохую привычку я прихватила с собой именно из «Санта-Барбары».

Несколько раз я спрашивала Шона (с 1996 по 2010 год Райт была замужем за Шоном Пенном) о его понимании актерской игры. Он великолепный актер, но усвоить выдаваемую им информацию просто невозможно. Так что я решила делать все на интуитивном уровне.

Я уже привыкла к тому, что после каждого фильма говорю себе: ну вот, опять то же самое — так же плохо, так же плоско, мало движения и мало хорошего. И вообще, все слишком обыденно.

Пытаться все контролировать — это всего лишь один из базовых человеческих инстинктов.

Не позволяйте няне растить ваших детей. Наверное, мне просто повезло, но я сделала то, что всегда хотела: вырастила своих детей сама.

Очень часто романтика уходит из отношений с появлением детей. Это факт. Но значит ли это, что тебе не нужны дети? Ну уж нет.

Когда у меня появились дети, я не почувствовала никакого конфликта с карьерой. С рождением ребенка в твоей голове поселяется тихий, но звонкий голос, который настойчиво напоминает тебе о приоритетах.

Никогда не могла понять, почему Мерил Стрип позволяют играть во время беременности, а мне — нет.

Я не хочу, чтобы мои дети становились актерами. По крайней мере до тех пор, пока им не придет пора покидать дом.

Голливуд — это маленькая злобная тварь, которая присасывается к тебе и потихоньку питается твоей непоколебимостью, верой и человеколюбием. Чтобы почувствовать это, достаточно отправиться в ближайший магазин за покупками. Здесь все пропитано индустрией. Даже официанты норовят подпихнуть тебе сценарий.

Я изо всех сил стараюсь быть избирательной. Пытаюсь браться только за те роли, которых еще не пробовала. Но потом, когда мне в очередной раз подсовывают роль разрушающей себя женщины, которой только что стукнуло сорок, я все равно говорю: «Да, отлично, берусь». Поделать с этим нечего. Голливуд уже решил для себя, кто ты. И теперь они будут предлагать тебе одни и те же роли бесконечно. Конечно, ты можешь сказать им что-то вроде: «Послушайте, а может, мне все-таки сыграть кого-нибудь еще?» Но тебе ответят: «А зачем?»

Кино должно вызывать у тебя желание думать. Но сегодня большинство фильмов вызывают у тебя желание есть.

Мне никогда не стать по-настоящему успешной. По крайней мере, в голливудском понимании.

Тот, кто говорит себе, что хочет быть идеальным и никогда не станет спотыкаться, обязательно споткнется. И дело кончится переломом.

Мне всегда казалось, что гораздо полезнее тратить деньги на путешествия, чем на покупку нового дома или новой машины. Долгое время я полагала, что с возрастом это пройдет. Но я ошиблась.

Я всегда позволяла себе переступать черту.

Больше всего мне нравится пробовать себя в том, что у меня точно никогда не получится.

Из меня вышла бы никчемная стриптизерша. Раздеваясь, я всегда чувствую себя неловко.

Я никогда не разденусь перед камерой. Не стану показывать свое тело. Я хочу, чтобы люди запомнили меня за мою работу, а не за то, какая я красотка.

Не надо думать, что я не разбираюсь в моде. Мои любимые дизайнеры — Levi Strauss и Fruit of the Loom (известная американская компания, производящая недорогой текстиль).

У блондинок не так уж и плохо с чувством юмора.

Мой рот — как мотель для дальнобойщиков. Временами из него доносятся очень плохие слова.

Вы знаете это стихотворение? Называется «Следы» (известное в англоговорящем мире произведение, авторство которого не установлено)? Этот человек, герой, говорит: «Во сне я шел по пляжу, и когда оглянулся, то увидел за собой отпечатки четырех ступней». И это значит, что Господь был рядом с ним. А потом он говорит: «А в другом сне я обернулся и увидел лишь два отпечатка». Он думает: «Неужели Господь оставил меня, бросив в пути одного». И тут он слышит: «Нет, просто в какие-то моменты я нес тебя на своих плечах, хоть ты никогда и не замечал этого».

Человек — это просто список перемен, которые произошли в нем за его жизнь.

Ответ на любой из твоих вопросов найдется у каждого. Так что старайся никого ни о чем не спрашивать.

Обожаю читать интервью, где вопросы интереснее ответов.

Мне нравится, когда мужчины поглаживают мой мозг.



Правила жизни Аль Пачино
Правила жизни Голливудских звезд

Одно из самых больших потрясений в своей жизни я испытал в Южном Бронксе, в одном из тех залов, где когда-то было варьете, а потом устроили кинотеатр. Спектакль давала бродячая труппа. Играли «Чайку» Чехова. Спектакль начался… и тут же закончился. Пролетел как одно мгновение. Это было волшебство. Помню, я задумался: «Кем же надо быть, чтобы написать такое, а?» Я тут же раздобыл сборник рассказов Чехова.

Однажды я зашел перекусить в «Ховард Джонсон» и увидел, как актер, блиставший в том спектакле, разливает кофе за стойкой. Тогда я понял, что все в жизни относительно: сначала он покорил меня своей игрой, а теперь вот стоял за стойкой в «Ховарде Джонсоне» и меня обслуживал.

Было время, когда я разносил киоскерам газету под названием «Шоу-бизнес». Никогда не забуду, сколько мне платили: двенадцать долларов. Десятку и две бумажки по доллару. Десятку я тут же разменивал, чтобы у меня было двенадцать однодолларовых купюр. Расплачиваясь в баре, отслюниваешь по доллару от пачки, и со стороны кажется, что денег у тебя уйма.


Расскажу вам одну историю. Мне захотелось сходить на бейсбольный матч. На бейсбол я ходить люблю. Помню, еще трехлетним шлепал на стадион с дедушкой. Правда, теперь все чуточку иначе: прихожу, усаживаюсь, и тут на табло появляется мое имя. Ничего дурного я в этом не нахожу: так уж люди устроены. Но в тот раз имелась одна загвоздка. Матч проходил днем, а вечером мне надо было кое-где быть по делам. Я решил, что приеду на стадион заранее, понаблюдаю за разминкой, посмотрю один-два иннинга. Но мне не хотелось привлекать внимание к тому, что я не досидел до конца матча. Понимаете, спортсмены тоже артисты. Вообразите, что подумают, если на Бродвее в первые же минуты какого-нибудь спектакля я у всех на глазах встану и покину зал? Я рассудил так: приеду, займу свое место на трибуне, а потом постараюсь незаметно слинять. Но при этом как-то запамятовал, что женщина, с которой я иду на матч, — такая же знаменитость, как и я. Подъезжаем к стадиону. Вылезаю из машины, спрашиваю охранника: «У нас не найдется в багажнике какой-нибудь старой шапки, а?» Он посмотрел, достал какую-то шапку и очки, а потом говорит: «Эй, Аль, ты только погляди, что здесь валяется! Старая борода!» Ну я ее и нацепил. Где только была моя голова! Пришли на стадион, игра начинается, и вдруг все люди на трибунах начинают оборачиваться в мою сторону. Телекамеры поворачиваются в мою сторону. Все, кто на поле, оборачиваются в мою сторону. «Что за черт? — думаю. — У меня же борода». Конечно, дело было в моей спутнице. Все бы ничего, но вдруг чувствую: борода сползает. Положение идиотское. Что теперь делать? Отцепляю бороду — а что я еще мог? И разумеется, все это попадает в одиннадцатичасовой выпуск новостей: «Интересно, зачем Аль Пачино пошел на стадион, нацепив фальшивую бороду?» Эту бороду нужно поместить в музей проколов. Увидев себя в новостях, я посмеялся, но выводы сделал. Больше такое не повторится. Куда бы меня ни занесло, я везде появляюсь в качестве самого себя.


Когда я был мальчишкой, моя прабабушка иногда дарила мне по серебряному доллару. Она всегда была со мной очень ласкова. Когда она вручала мне монету, вся остальная семья каждый раз вопила хором: «Нет! Нет! Не-е-е-е-т! Не давай ему серебряный доллар!» Это говорилось всерьез — ведь мы были страшно бедны. И как только монета оказывалась у меня в руках, все принимались орать: «Верни! Отдай назад!» — и мне становилось неудобно за то, что я взял подарок.

Мои родители разошлись, когда я был совсем маленьким. Я был в семье единственным ребенком и жил в многоквартирном доме в Южном Бронксе с матерью, бабушкой и дедушкой. Мы еле сводили концы с концами. Поэтому для меня было настоящим праздником, когда я узнал, что из упаковки овсяных хлопьев можно вырезать купон и получить за него шпоры Тома Микса. А ковбой Том Микс был звездой вестернов. Он был дико знаменит, дико! Уже то, что шпоры присылали бандеролью по почте, делало их чем-то необыкновенным. В общем, мы заказали шпоры. Когда умерла моя прабабушка, мне было, наверно, лет шесть. Помню мы вернулись домой с похорон — и оказалось, что пришла посылка со шпорами Тома Микса. Я просиял. И тут же вспомнил, что прабабушка только что умерла. Мне так хотелось порадоваться шпорам, но… В тот день я узнал, что такое внутренний конфликт.

Хотя мать работала, она находила время, чтобы водить меня в кино на каждый новый фильм. А на следующий день, оставаясь дома один, я играл сам для себя этот фильм с начала до конца, исполняя все роли. «Потерянный уикэнд» я посмотрел, когда был совсем маленьким, и он произвел на меня сильнейшее впечатление. Я не понимал происходящего на экране, но был заворожен накалом страстей. Не зря Рэй Миллэнд получил за игру в этом фильме «Оскара». В «Потерянном уикэнде» есть сцена, где Миллэнд ищет бутылку виски. Спьяну он спрятал бутылку где-то в квартире, а теперь протрезвел и хочет ее найти. Знает: она где-то здесь, но где именно, не помнит. Долго-долго ищет и все-таки находит. Я часто играл эту сцену. Иногда, когда отец приходил меня навестить, он брал меня к своим родственникам в Гарлем и говорил: «Покажи им сцену с бутылкой». Я играл сцену, и все смеялись. А я думал: «Чего это они? Сцена-то серьезная».

Как-то в детстве я зашел в один уличный балаган, кинул мяч и сшиб пару бутылок, но приза мне не дали. По сей день у меня не укладывается в голове, что они могли так поступить. Какая несправедливость! Я пошел домой и рассказал все дедушке. А он сделал такое лицо… оно до сих пор стоит у меня перед глазами. На его лице было написано: «Значит, по-твоему, я должен спуститься по лестнице с шестого этажа, пройти пешком пять кварталов и попытаться доказать какому-то типу в балагане, что ты сшиб бутылки и заслужил приз?!» Я прочел все это на его лице. Одновременно он попробовал объяснить мне, что в жизни такое иногда случается. В этом он был прав. Еще как случается.


Моя мать умерла прежде, чем я добился успеха. Помню, мне было лет десять. Наша квартира на верхнем этаже. Дико холодно. Снизу, из проулка, меня окликают друзья, зовут прошвырнуться по улицам. А мать меня не пускает. Я страшно злился и орал на нее без умолку. Она сносила мои упреки. И тем самым спасла мне жизнь. Понимаете, всех тех ребят, которые тогда звали меня гулять, уже нет на свете. Она хотела, чтобы я не шлялся по улицам допоздна, а делал уроки. И именно благодаря этому я теперь сижу здесь и разговариваю с вами. Все очень просто, верно? Но мы так забывчивы…

Когда я был мальчишкой, в автобусе при пересадке на другой маршрут выдавались талоны: желтые, розовые и синие. Мы, ребята, знали место, куда выкидывали использованные талоны, и набивали ими карманы. Хотя эти бумажки ничего не стоили, они казались нам ценностью. Ты мог хотя бы вообразить себе, каково разгуливать с полными карманами денег.

Впервые я побывал на подмостках в качестве актера в начальной школе. Мы ставили спектакль, где на сцене стоял огромный котел — пресловутый «плавильный котел», а я в качестве представителя Италии стоял и помешивал в нем ложкой. Как сейчас помню: ребята в школе просили у меня автограф, а я расписывался: «Сонни Скотт». Придумал себе звучное имя, понимаете?

Когда я получил первый приличный гонорар в одном бостонском репертуарном театре, мне было, наверно, лет двадцать пять. Я зашел в бар, съел стейк и выпил мартини. И даже после этого у меня еще остались деньги!

Знаете, какая разница между игрой на сцене и игрой в кино? Играть — все равно что ходить по канату. На сцене канат натянут высоко-высоко. Брякнешься так брякнешься по-настоящему. В кино канат лежит на полу.

Однажды, стоя у светофора, я поглядел на девушку на той стороне улицы и улыбнулся ей. А она отозвалась: «О, привет, Майкл». Ну, знаете, Майкл из «Крестного отца». У меня было такое ощущение, что она в одно мгновение лишила меня права быть обыкновенным прохожим. Она меня видела, но она видела во мне не меня, понимаете?

«Оскара» я получил только с восьмого раза. До этого семь раз меня включали в список номинантов, но и только. Не знаю, смогу ли я адекватно описать свое отношение к этому хотя бы отчасти… Это теперь я смотрю на номинантов и думаю: «А если бы они были нейрохирургами? Кому из них ты доверишь оперировать твой мозг, если понадобится? Вот ему-то и следует дать «Оскара». Но в прошлые времена все зависело от того, в каком я был настроении.

Был такой год, когда я безмерно увлекался алкоголем и таблетками. Со всем этим я давно уже завязал, кстати. Но в тот раз сижу я на церемонии и думаю: «А я вообще дойду до сцены, если меня наградят? Не уверен».

Мой отец был женат пять раз. Я никогда не состоял в браке. Какой вывод я из этого делаю? Мы — рабы своих привычек.

Если у актера слишком много денег, он обычно находит, куда их спустить. Я лично вбухал свои деньги в собственную картину «Местный стигматик», которую потом так и не выпустил в прокат.

Иду я как-то по Центральному парку, а ко мне подходит незнакомый человек и спрашивает: «Послушай, что с тобой случилось? Отчего это мы тебя не видим?» Я начал чего-то мямлить: «Ну я… да вот… я…» А он: «Давай, Аль, я хочу увидеть тебя там, на вершине!» И я осознал: мне очень повезло, что у меня есть мой дар. И я должен им пользоваться.

В одном фильме мне приходится гнаться за героем Робина Уильямса по бревнам, которые плавают в воде. Такую сцену не следует шлифовать до идеального состояния. Для нее главное — спонтанность. В спонтанности весь фокус.

Я пошел на концерт Фрэнка Синатры. Лет двадцать тому назад. На разогреве у него был Бадди Рич. И вот выходит Бадди Рич, и я как-то призадумался: ведь Бадди Ричу тогда шел седьмой десяток, а он играл на барабанах. Я знаю, он хороший ударник. Но тогда я подумал: «Ну вот, придется тут сидеть, слушать, как Бадди Рич стучит, ерзать на месте, пока не выйдет Синатра». Но вот Бадди Рич начал играть — и пошел, и пошел, и пошел. Это было в десять раз сильнее того, что я от него ожидал. В середине риффа весь зал вскочил и завопил от восторга. Потом вышел Синатра и сказал простую вещь: «Видите, как этот парень играет на барабанах? А знаете, иногда полезно не сходить с избранного пути». Бадди Рич не сходил с избранного пути. Он не только продолжал год за годом играть на барабанах, но и в тот вечер, выступая на сцене, шел своим путем. Он словно бы говорил: «Вот сколько я прошел, давайте проверим, смогу ли я пробиться дальше…» И внезапно путь сам перенес его в нужную точку. Вот для чего мы делаем то, что делаем. Хотим найти то самое место. Но найти его — еще не все. Нужно не останавливаться. Знаете, есть такая пословица: «Тот, кто упорствует в своем безумии, в один прекрасный день окажется мудрецом»


Правила жизни Брэда Питта
Правила жизни Голливудских звезд

Я не люблю, когда говорят обо мне. Давайте поговорим о чем-то важном.

Быть женатым — это значит, что я могу пукнуть прямо в кровати. Или есть там мороженое.

Если бы у меня были сверхъестественные способности, я бы повернул время вспять — вот, что бы я сделал.

У меня масса планов. Я бы хотел иметь кучу домов на колесах. Я бы хотел записать альбом, как Дженнифер Лопес. Только это будет акустическая версия KC & the Sunshine Band (американская диско-фанк группа). Я бы хотел выпустить свою собственную линию одежды. У меня все будет, как у Паффа Дэдди. Только мех будет синтетический.

Мы, знаменитости, вынуждены держаться вместе. Я же не могу просто пойти к доктору и сидеть в приемной, читая журнал, — ко мне начнут подходить люди. Я не могу просто приехать в аэропорт и ждать своего рейса — меня там просто покалечат.


Моя неделя очень проста: пять дней из семи на хвосте у меня висят по три машины с папарацци. Такая арифметика.

Я из тех людей, кого ненавидят на генетическом уровне.

Как-то раз я позвонил своему деду. «Мы тут посмотрели твое кино», — сказал дед. «Какое именно, дед?» — сказал я. А он крикнул моей бабушке: «Эй, Бетти, как называлось то кино, от которого я блевал третьего дня?»

Я свято верю в свой метод: вначале здорово впахиваешь, потом здорово отдыхаешь.

Мне вообще-то насрать на собственную безопасность.

Я курю. Потом бросаю. Потом снова курю. Потом бросаю. Потом опять. И так снова, и снова, и снова.

С моралью у меня дела обстояли не очень-то. Я ведь не особо зациклен на морали.

Я хорошо помню свой первый поцелуй. Мы договорились в школе с одной девчонкой, что встретимся за гаражами и поцелуемся. Мы были так серьезны, как будто о каком-то важном бизнесе говорили. В общем, я поцеловал ее и убежал домой. Вот каким был мой первый поцелуй.

Слышать, как твой маленький ребенок срыгивает — это самый счастливый момент в жизни. Это момент, от которого получаешь наибольшее удовольствие.

Уединение — это когда ты можешь выйти и посидеть на крылечке в одиночестве. Уединение — это когда тебе нужно самому выносить мусор, потому что в доме его скопились гребаные кучи, а вынести его больше некому.

Свобода слова? Мне кажется, это отличная штука. Мне кажется, у всех должна быть свобода слова. Но вы лучше спросите об этом у Анджелины. Она вам расскажет гораздо больше, чем я.

Не стоит говорить о том, о чем ничего не знаешь. Поэтому я не люблю интервью. Журналисты спрашивают меня, что я думаю по поводу Китая и Тибета. Кому есть дело до того, что я думаю по этому поводу? Я человек, который работает со сценарием. Я взрослый чувак, который накладывает на себя грим.

Я без ума от мотоциклов. Абсолютно чокнут. У меня есть чопперы. У меня есть спортивные. У меня есть кроссовые. У меня есть мотоциклы, собранные специально для меня. Все эти машины — настоящее искусство, как скульптура. Но я не хочу говорить об этом. Просто признаю, что у меня есть такая болезнь. Вот и все.

Я ни хрена не знаю про художников. Только про скульпторов. И то чуть-чуть.

Никогда не тратьте чертовы кучи денег на безумные гигантские матрасы с двойной набивкой по обеим сторонам и всякой прочей ерундой. Просто сходите в магазин и купите обычный плоский матрас. Потом купите трехдюймовую подкладку из темпура (высокоэластичная пена) и положите сверху. Последуйте хорошему совету. Это идеальный сон. Блаженство вам гарантировано.

Я никогда в своей жизни не проводил так много времени в юбке, как на съемках «Трои». Но юбки не так уж и плохи. Черт, они вовсе не так плохи.

Чтобы получить что-то, нужно потерять что-то.


Правила жизни Джорджа Лукаса
Правила жизни Голливудских звезд

А ведь мне до сих пор звонят продюсеры и говорят: «Слышал, что вы великий режиссер, Лукас».

Я рос среди фермеров и в детстве едва ли ходил в кино больше двух раз в месяц. Меня интересовали машины, стройки, всякая чушь и немного фотография. А потом я вдруг решил броситься в искусство и поступил в Университет Южной Калифорнии. Там была киношкола, и я подумал: это же что-то типа фотографии. Наверное, скука, но, быть может, и что-то интересное.

Если вы хотите сделать что-то великое в один прекрасный день, помните: один прекрасный день — это сегодня.

Не стоит избегать клише. Они стали клише потому, что они работают.


Я никогда не верил в постоянство успеха. Поэтому иногда мне кажется, что все мои фильмы будут похоронены вместе со мной. Все до последней копии двух моих трилогий снесут к моему надгробью в течение первого месяца после моей смерти, и там они упокоятся со мной и будут мгновенно позабыты.

Никогда не увлекайтесь славой.

Нужно всегда делиться успехом. Если ты нашел себе хорошее дело, помоги другому человеку найти такое же. И если он станет успешнее тебя, то этот успех будет принадлежать и тебе. Свой личный успех я измеряю количеством людей, которых я сделал успешными.

Научиться снимать кино очень просто. Научиться понимать, о чем ты хочешь его снять — практически невозможно.

Когда я читаю лекции, я постоянно говорю своим студентам: «Самая легкая работа в вашей жизни — это ваш первый фильм, тот фильм, который вы собираетесь снимать сами. Хотя бы потому, что никто не знает, что вы собираетесь снимать, и, следовательно, не будет вас подгонять и давать советов».

Если вы не мечтаете снять кино — значит, вы не любите его смотреть.

Я никогда не смотрю кино в одиночку. Только с кем-то — и чем будет больше людей, тем лучше. Только так можно понять, что в кино работает, а что — нет.

Хотя я и люблю писать сценарии, мне никогда не казалось, что я делаю это хорошо.

Если в конце фильма парень и девушка идут навстречу рассвету по берегу океана, взявшись за руки, это добавит к прокатной кассе фильма лишние 10 миллионов.

У меня есть привычка: когда выходит мой новый фильм, я сразу же иду на пляж. Просто, чтобы избежать шумихи. Но из этого не стоит делать вывод, что каждый раз, когда вы видите меня на пляже, я снимаю по фильму.

Воображение — это главный инструмент любого человека, потому что ты можешь сделать только то, что можешь себе представить.

Кинематограф — это всего лишь то место, где я трачу деньги.

Я не помешан на технологиях. Я всего лишь рассказчик. Но каждый раз, когда я начинаю рассказывать свою историю, я понимаю, что мне не обойтись без технологий.

Мне не нравится штамп «новые технологии». В кино всё — это технологии. В первом фильме была лишь камера и прибывающий поезд. Но зрители были сражены. И они говорили друг другу: посмотрите, какая потрясающая технология.

Голливуд называют столицей фальсификации, выдумки и больной фантазии. Но, мне кажется, в этих номинациях все-таки лидирует Вашингтон.

К сожалению, борьба с тиранией всегда рождает нового тирана.

Америке нужно тянуться к знаниям и избавляться от эмоций.

Желание быть богаче и успешнее других сродни раку. Природа создала человечество как огромный организм, основанный на взаимопомощи. Эгоистичный человек в этом организме — как раковая клетка, которая живет лишь своими интересами и, в конечном счете, убивает организм, а затем погибает сама.

Я никогда не сожалею о тех вещах, которые уже сделал — только о тех, которые мне еще предстоят.

Да, у меня есть Оскар. Но, сказать по правде, мне не нравится идея участвовать в каких-либо соревнованиях. Я просто делаю кино, а соревнования — это для скаковых лошадей.

Чем старше я становлюсь, тем менее серьезно я отношусь к критике.

Уровень современной кинокритики очень низок. Как правило, кинокритики чрезвычайно безграмотны в кинематографическом смысле. То, что они делают — это не критика и не анализ. Это индустрия. Люди готовы втоптать в грязь хороший фильм ради забавного заголовка в журнале или могут заставить вас покупать чудовищную дрянь — лишь потому, что это их товар.

Когда-то я очень любил машины. Потом я очень любил кино. Теперь я очень люблю свое ранчо.

Моя карма — это карма сломанного дроида.

Я жалею о том, что так и не стал режиссером порно.

Я никогда не мог думать обо всем сразу.


Правила жизни Томми Ли Джонса
Правила жизни Голливудских звезд

Журналисты часто говорят, что я слишком холоден и со мной невозможно сделать интервью. Все объясняется очень просто: кто-то когда-то написал это, следующий написал о том, что написал первый, а третий и четвертый написали о том, что прочитали у первых двух.

Моя прабабушка была индианка, сбежавшая из резервации. Можно сказать, что она была из команчей, но только ничего от команчей в ней не осталось. Ни языка, ни духовности, ничего. Ее просто искалечили. Геноцид сделал свое дело.

Однажды я все лето работал мусорщиком в Мидленде. А так как я лучше всех говорил по-испански, меня определили в бригаду к мексиканцам. Однажды у меня рука попала под гидравлический пресс, которым трамбовали мусор. Мне все предплечье до кости пропороло. Еще чуть-чуть, и я был бы сейчас одноруким. Я заорал Лупе, чтобы он заглушил машину, и руку мне спасли. Потом мы приехали в больницу. Ввалились туда — грязные, окровавленные мусорщики, что-то кричащие по-испански. А две девушки на регистрации, подпиливая ногти, вежливо предложили нам пойти в другую больницу и обратиться к доктору Гуттиересу. С тех пор я считаю себя мексиканцем.

На моих пятидесяти акрах во Флориде раньше были болота, а теперь растут ананасы, манго, папайя и разные сорта бананов. Знаете, есть такие маленькие красные бананы, которые выращивали индейцы — вот они самые вкусные.


У меня два ранчо в родном Техасе. Одно — в 164 милях от Сан-Антонио, место называется Сан-Саба, и еще одно ранчо в 364 милях к западу. В Лос-Анджелес и Нью-Йорк я езжу только по делам. А так я занимаюсь сельским хозяйством, в поло играю. Не скажу, конечно, что поло — это страсть всей моей жизни, но мы тут довольно серьезно к этой игре относимся. Однажды я немножко покалечился во время матча, так все газеты тут же написали, что меня парализовало. Просто чтобы тиражи поднять: «У Томми Ли Джонса отнялись ноги!» А я даже не мог маме позвонить, чтобы сказать, что это вранье.

Если бы я был евреем, Сан-Антонио был бы моим Тель-Авивом. Это единственный город, в котором я могу жить. Прекрасный старый город, в котором уживаются два языка и две культуры.

Мексиканцы относятся к смерти совсем не так, как англичане и американцы. У мексиканцев даже есть праздник, который называется День мертвых. Они смело смотрят смерти в лицо и принимают ее. И они относятся к смерти с юмором. У меня сценарист — мексиканец. Его зовут Гильермо Арриага. А когда у тебя сценарист мексиканец, рано или поздно в фильме появится мертвый парень.

Обожаю своих продюсеров. С Люком Бессоном мы встретились на Багамах. Я ему говорю: «Люк, вот сценарий». А он мне: «Отлично, а вот деньги. Увидимся на премьере». И мы пошли нырять.

Иствуд — это такой чувак, который не слишком любит что-то делать раньше 11 часов утра. Но потом, когда ты смотришь на часы, которые показывают 16.00, ты думаешь: «Черт, мы только что сделали работу на два дня вперед».

Кино ужасно мешает мне играть в поло. А поло — это лучшее из того, чем человек и лошадь могут заняться вместе.

Деньги меня мало волнуют. Если бы я хотел быть богатым, я бы все время работал. А мне на деньги по большому счету наплевать, и я не так уж много снимаюсь. Для жизни мне многого не надо. Главное, чтобы хватало на еду, на сено, ну и резину на грузовике периодически поменять. За каким хреном мне сниматься в очередном «Аэропорте-81»?

Моя дочка Виктория – очень хорошая актриса. Но я все равно ее уволил. Когда она снималась у меня в «Трех могилах», ей надо было вставать в пять утра. И как-то она проспала. Я ей говорю: «Детка, пора на работу». Она даже не шелохнулась, и тогда я ее уволил. Правда, съемочная группа тайком от меня ее разбудила, и Виктория оказалась на площадке вовремя, даже раньше меня. Пришлось нанять ее обратно.

Чтобы пойти в актеры, нужно быть абсолютно уверенным в собственной непригодности к любому другому делу.

Харрисон Форд слишком стар, чтобы быть моим другом.

Я не одеваю собак в балетные пачки и не целую их в губы. У меня на ранчо много животных, но я не наделяю их человеческими качествами. Я уважаю животных.

Не люблю собак, которые ничего не умеют. Моя собака сторожит стада. Она много работает, а не просто так получает кости. Мушу — собака, с которой я снимался в фильме «Люди в черном II», — тоже многое умеет, поэтому мы с ней неплохо сработались. Когда снимаешься с ней в одной сцене, она добегает до отметки на полу, садится и ждет твоих указаний. Сначала я, конечно, не доверял ей, потому что она собака и все такое, но потом я увидел, что она кое-что может, и стал по-другому к ней относиться. Я люблю собак, которые что-то делают. Не люблю собак, которые ничего не делают. Люблю хороших. Не люблю плохих. Понятно?

Я хороший хозяин. У меня большой опыт во всем, что касается сельского хозяйства. Я много читаю специальной литературы. И еще я подписываю чеки. Это тоже талант, которым должен обладать каждый хороший хозяин.


У меня нет ответа на вопрос, есть ли жизнь на других планетах. Но я был бы очень счастлив, если бы на Марсе обнаружили одноклеточные организмы.

Появление телевидения так же сильно изменило общество, как изобретение колючей проволоки или двигателя внутреннего сгорания. Телевидение, как слон. Делай с ним, что хочешь, но не замечать его не получится.

Люди, которым кажется, что американский зритель тупой, сильно заблуждаются. Американцы не тупые. Да, мы мало читаем и слишком много смотрим телевизор. Но эти люди не идиоты.

Современное информационное поле — это монстр с гигантскими щупальцами. И я не уверен, что мы можем контролировать его так, чтобы он приносил человечеству пользу. Эти щупальца повсюду: они оплели правительство, политику, культуру, наши жизни. Вспомните, как люди проводили вечера пятьдесят лет назад, до изобретения телевидения, и как они проводят их сейчас. Да люди скоро говорить друг с другом разучатся.

Я очень надеюсь, что мы сможем найти способ не уничтожать Землю.

У меня много оружия. И я не хочу, чтобы кто-то, кроме меня самого, решал, нужна мне пушка или нет. Правда, не сказал бы, что желаю такой же свободы жителям Нью-Йорка.

Птицы летят на юг, повинуясь инстинкту. Не думаю, что люди снимают фильмы или снимаются в них так же инстинктивно, как птицы.

Мне нравятся все хорошие фильмы. Я не думаю о кино категориями жанров. Так было раньше, и я всегда относился к этому крайне скептически. Что такое вестерн? Кино с лошадьми, жилетками и револьверами? Мне плевать, что это за жанр, главное, чтобы кино было хорошим.

Я никогда не держу в голове отвергнутые идеи. Это как копаться в мусорном ведре где-нибудь в третьесортном офисе. Я не запоминаю идеи, которые были убиты. Я запоминаю только те, которым позволили жить.

Режиссер должен следовать трем правилам. Никогда не повышать голос. Не снимать больше трех дублей. И носить удобную обувь. О ногах надо заботиться.

Объяснить, о чем твой фильм, все равно, что признать себя побежденным.

Ностальгия, как и любое проявление сентиментальности, очень опасна.

Когда была высадка на Луну, я учился в подготовительной школе и как раз делал уроки. Или это был колледж? Черт! В таком случае я, наверное, тоже торчал за домашней работой. Когда становишься взрослее, начинаешь забывать такие штуки.

Мои отец и мать всегда ходили в дешевые бары с одной-единственной целью — напиться, как это делают все в Техасе. Я ждал их снаружи. Один в машине. Я помню эту музыку и пение, которые доносились до меня даже сквозь стены. Я помню, как я лежал в машине и ждал, ждал, ждал, абсолютно один.

Один мудрый старый актер однажды сказал: смерть — это легко, комедия — это сложно.

Люди не понимают моих шуток. Может оттого, что я такой странный. Может оттого, что я необщительный. Может оттого, что я просто нехороший человек. Может оттого, что я редкостное дерьмо. Я, вообще-то, даже не знаю — почему.

Спрашивать про то, как мне жилось в одной комнате с Албертом Гором в Гарварде, это уже совсем банальность какая-то.


Правила жизни Джима Кэрри
Правила жизни Голливудских звезд

Когда надо давать такие интервью, я иногда очень нервничаю. Думаю: «Ой, блин, ну о чем еще рассказывать-то?» Серьезно: про фургон я уже рассказывал, про отца рассказывал, обо всем рассказывал. После пятого или шестого вопроса меня так и подмывает сочинить что-нибудь новенькое. Приходится делать над собой жуткое усилие, чтобы удержаться от брехни.

Мои главные правила жизни? Первое: помни, если тебя преследует чувство: «Жизнь идет как-то не так, я не занимаюсь тем, чем мне следует заниматься», то об тебя все будут вытирать ноги. Второе: никогда не воспринимай себя слишком серьезно. Когда мой агент, мой поверенный и два моих менеджера обговаривали мой гонорар за «Кабельщика» — а происходило это у меня дома, мы общались с той стороной по телефону в режиме громкой связи… — так вот, мы все были наряжены в белые махровые халаты а-ля Эйс Вентура.

Комик не обязательно изменяет мир своим искусством, но он может сделать жизнь в нем более сносной. Прежде чем моя карьера тронулась с мертвой точки, я пятнадцать лет выступал в комедийных клубах. По ночам ворочался в постели и размышлял над психологией публики, пытался разобраться, что людям нужно, в чем они испытывают потребность. И мне кажется, я понял, где собака зарыта. Я умею сделать так, чтобы люди часа на два обо всем забыли и как следует повеселились. Я помогаю им расслабиться. Иногда я — как пластырь на ране, а иногда мой труд — маленький вклад в их исцеление.


Лучшие дни нашей жизни часто одновременно бывают самыми тяжелыми. Когда я играл Эйса Вентуру, это было самое счастливое время в моей жизни. И одновременно самое трудное: у меня начались нелады с женой. В каком-то смысле меня спасло то, что я — комик. Меня спасло то, что я смотрел на жизнь с юмором — видел страдания насквозь. Говорят, что юмор — в действительности злость, но ведь злость — это на самом деле вытесненная в подсознание боль. Несколько лучших комедийных сцен в своей жизни я сыграл в ту пору, когда ссорился с женой, когда мне было совсем хреново.

Верно, моя семья скатилась на самое дно общества, когда мне было шестнадцать. Нам, детям, пришлось пойти работать. Мы стали семейной бригадой уборщиков — отчищали в туалетах сиденья от лобковых волос. Я возненавидел весь мир — мне было страшно обидно за то, что жизнь так обошлась с моим отцом. Но о детстве и юности мне рассказывать скучно.

Ни при каких условиях не могу смотреть чужие фильмы — где я не снимался. Если схожу на такой фильм, потом думаю: «За эти два часа, которые я провел в кино, я наверняка мог бы выдумать какую-нибудь отвязную штуку, то, чего еще на экране не бывало». Просто с ума схожу оттого, что потратил время!

Можете не верить, но в детстве я был болезненно застенчив. Такого зануду как я земля не рождала. Со мной никто — серьезно говорю, никто! — не разговаривал. «Кто, Джим? Да он псих, понял? Хрена с ним водиться!» И вдруг до меня дошло: те клоунские номера, которые я откалывал дома, могут проскочить и в школе. Отлично помню, как попробовал в первый раз: прихожу в школу и начинаю падать ВВЕРХ по лестнице. Вокруг все просто взорвались от смеха. Я был «Джим-придурок», а стал «Джим, конечно, тот еще дебил, но прикольный!» Это и было начало конца.

Нелегко первым заговаривать с женщинами. Ты можешь, как никто, импровизировать перед камерой, ты можешь фонтанировать гениальными идеями, но когда нужно сделать несколько шагов и произнести: «Здравствуйте, вы мне нравитесь. Вы согласитесь, если я приглашу вас пообедать?..» — это совсем другое дело. У меня всегда поджилки трясутся. Иногда перебарываешь страх, а иногда не удается. Но я себя за это не ругаю. Думаю, мне не хочется превращаться в типа, которому все по фигу, который может подвалить к любой со словами: «Привет, малышка». Нет, я ни за что не согласился бы стать таким.

Я люблю музыку. Всю жизнь, с детства. Мой отец был кларнетистом и саксофонистом, и у нас дома всегда звучала музыка биг-бендов. Моя дочь тоже настоящая фанатка джаза. Когда приходит ко мне в гости, ставит Майлза Дэвиса. А ведь ей восемнадцать! Она в джазе разбирается лучше меня. Когда она приезжала ко мне в Нью-Йорк, мы ходили в «Леннокс-ланж» в Гарлеме, смотрели, как джазисты играют вживую и все такое, и это здорово: мне удалось сделать для нее то, что в свое время сделал для меня мой отец. Я увлекался эстрадными комиками, и отец водил меня в «Юк-Юкс» на Черч-стрит.

Там-то, в «Юк-Юксе», и состоялось мое первое выступление. Я все отчетливо помню. Жуткая была забегаловка: две дорожки боулинга и перед ними — сцена. Публика там была продвинутая: ребята в водолазках, светочи интеллекта, и величайшим удовольствием для них было, если на сцену выходил какой-нибудь лох. Меня выпустили после парня, который рассказывал анекдоты о Гитлере. И вот я выхожу, в желтом полиэстровом костюме (мама посоветовала), и начинаю исполнять репертуар Сэмми Дэвиса-младшего. Не знаю уж, чем я не понравился. Во всяком случае, администрация клуба явно не любила Сэмми Дэвиса-младшего. Они тут же врубили из-за кулис тот кусок из Jesus Christ Superstar, где поют: «Распни его! Распни его!» Звукорежиссер крутил ручки, чтобы мой микрофон издавал всякие звуковые эффекты, а конферансье из-за кулис бурчал в свой собственный микрофон: «Вот занудство, вот занудство». После этого я два года не мог выступать в качестве эстрадного комика — не мог себя заставить.

В чем источник вдохновения? Я много беру из поведения животных. Когда я был начинающим актером, у меня жил кот с большими странностями. Иногда у него уши типа как отъезжали назад — это был знак, что он вот-вот дико набедокурит. Однажды, глядя на кота, я вдруг смекнул: ага, вот что мне надо делать! Пусть у публики возникнет чувство, что я сейчас начну карабкаться по занавескам, что я выкину что-нибудь безумное.

Я всю жизнь верю в чудеса. Не знаю уж, происходят ли они на самом деле или так только кажется благодаря вере. Но мне кажется, в том и есть сущность веры: если ты веришь, что можешь что-то сделать, вероятность успеха возрастает. Во втором классе у нас появилась новая учительница-ирландка. Она сказала: «Если я молюсь Пресвятой Деве Марии, прошу о чем угодно и она дает мне все, чего бы я ни попросила». Пришел я в тот день домой и помолился Деве Марии о велосипеде, велосипеде «Мустанг». Отец по бедности не мог мне купить велосипед, а у всех моих друзей были «Мустанги». И вот через две недели прихожу из школы домой, прохожу через гостиную в свою спальню, и тут входит брат и говорит: «Чего здесь сидишь? Видел, что у нас на кухне?» Это был мой «Мустанг». Я выиграл зеленый велосипед «Мустанг» в лотерею для покупателей, хотя даже в ней не участвовал, никуда не отсылал купоны!

У нас в школе была еще одна замечательная учительница. Я до сих пор не поблагодарил ее публично за все, что она для меня сделала. Ее звали Люси Дервэтис и она преподавала нам тексты «Битлз». Серьезно: «Тема сегодняшнего урока — Eleanor Rigby. Мы разбирали текст с начала до конца, обсуждали, что может значить каждое слово, доискивались до подтекста, до двойного смысла — это было ужасно здорово. А еще Люси Дервэтис добилась, чтобы я не хулиганил на уроках, а изливал свою энергию, устраивая в конце учебного дня шоу. Она мне сказала: «Если ты будешь вести себя прилично и не мешать другим ученикам, то в конце последнего урока, после того как сделаешь задание, я дам тебе пятнадцать минут — выступай!» Я справлялся с заданием и, вместо того чтобы отвлекать одноклассников, сочинял себе репертуар, обдумывал, как поядовитее протащить учителей и всякое такое. Между прочим, Люси Дервэтис тогда конфисковала у меня пару своих портретов моей работы. Шаржи, которые я на нее рисовал на задней парте. А спустя много лет, когда я стал знаменитым, вернула мне их по почте.

У меня не жизнь, а сон сумасшедшего. Порой вообще в настоящий бред переходит, серьезно. Недавно у меня в гостях был Джордж Мартин (продюсер Beatles. — Esquire). Я с ним три часа разговаривал. К такому привыкнуть невозможно. Он очень скромно держался. Подошел, пожал мне руку и говорит: «Для меня большая честь с вами познакомиться», а я ответил: «Ладно мне лапшу на уши вешать! Блин, неужели вы это серьезно?»

Если я играю слишком много драматических ролей, то становлюсь ужасно серьезным. А если перебор с комедийными? Скучно становится. Начинаю думать, чем бы еще заняться. По мне, лучше слыть человеком-загадкой и браться за те роли, в которых меня никто не ожидает увидеть. Я хочу, чтобы мои фильмы были близки народу. Я человек, у меня тонкая кожа, и если в моих фильмах это чувствуется, я ими горжусь.

У многих из нас есть чокнутые родственники. А некоторые из нас в глазах своих родственников — сами чокнутые.

Оглядываться в прошлое очень интересно. Я хочу сказать, оглядываешься — а там полное безумие, просто чума. И, наверно, с тех пор ничего особенно не изменилось.

Оборотная сторона славы? Нельзя воровать в супермаркетах, даже если очень хочется.



Правила жизни Майкла Дугласа
Правила жизни Голливудских звезд

Мой отец был актер, моя мать была актриса. Поэтому мне приходилось играть в школьном театре. Что мне еще оставалось делать? У меня был невероятный страх перед зрителями. Я помню, как однажды, перед выходом на сцену, я долго и чудовищно блевал — так мне было страшно.

Я хорошо помню, как решил стать актером. Это было в 1956-м, когда мой отец закончил работу над «Жаждой жизни» (экранизация одноименного романа Ирвина Стоуна о Ван Гоге). Мне тогда было что-то между одиннадцатью и двенадцатью годами. Помню, я пошел в кино и смотрел этот фильм, полностью позабыв, что передо мной отец. А младший брат, которого я взял с собой, сбежал из зала посередине показа. Он не смог пережить момента, когда Ван Гог отрезает себе уши.

Однажды мой сын Камерон спросил меня: «Пап, а ты кто по национальности?». И я сказал: «Ну, я наполовину еврей». Тогда он спросил: «А я?» — «А ты на четверть еврей». Он задумался, надулся, а потом заявил: «Пап, я тоже хочу быть наполовину евреем».


Когда я наблюдаю за своей семьей, я могу только смеяться.

Как-то раз я отрастил бороду. Дети мгновенно полюбили ее. А жена возненавидела. Она сказала: «Эй, Майкл, сбрей эту бороду ко всем чертям». Я тогда здорово изменился. Выходя на улицу, я надевал темные очки, чтобы не быть узнанным. Но это не помогало, потому что меня тут же стали путать с Риком Рубином (знаменитый музыкальный продюсер). Мне кричали «Эй, Рик!», а я говорил: «Привет, чуваки».

Когда у меня появились дети, я не сильно изменился. Просто с этого момента я решил, что буду сниматься только в таких фильмах, которые не стыдно показывать детям.

Многие говорят: вначале карьера, потом семья. Я тоже так думал когда-то. Но это было давно.

Ни жизненный кризис, ни развод не способны заставить человека серьезно пересмотреть свою жизнь.

Я очень неплох в смене подгузников.

Я не знаю, что двигало Брэдом Питтом, когда он расстался с прекрасной женщиной и отправился по всему свету в поисках сироток для Анджелины. Я лишь хочу знать, как долго это продлится.

Если вы счастливы в браке, разница в возрасте перестает быть заметной очень быстро. Мы с Кэтрин вообще не вспоминаем об этом.

Быть семьей, где оба родителя имеют по одной награде от Американской киноакадемии, — это чертовски круто.

Я не знаю ни одной отрицательной стороны получения Оскара.

По последним подсчетам, мой отец снялся в 88 фильмах. Я едва могу насчитать 30. Но тогда были другие времена.

В какой-то момент, когда ты становишься старше, ты вдруг понимаешь: «Так, а ведь, похоже, я уже просто старый бздун». И тут же ты поправляешь себя: «Что ж, надеюсь, это будет забавно».

Однажды отец спросил меня: «Знаешь, как наверняка понять, что ты стал совсем стар?» «Нет, отец», — сказал я. «Все очень просто. Это когда тебе говорят: какие у вас замечательные крокодиловые ботинки. А ты в этот момент стоишь босой».

Сейчас мне все сложнее встретить прекрасную женщину, потому что мое окружение — это люди, которые уже научились неплохо разбираться в лекарствах, и которые по вечерам греют ноги в тазиках с теплой водой. При этом большинство прекрасных женщин, которых я встречаю, считают меня человеком, который способен лишь наметить что-то новое в их карьере.

Если у мужчины и женщины и есть что-то общее, так это тот факт, что оба предпочитают мужскую компанию.

Желтые газеты постоянно пишут, что я одержим сексом. Вот ведь чушь! Просто срань какая-то! Конечно, я никогда не говорил, что я святой. Но я не такой трахальщик, как всем кажется.

Я мало что знаю о Ким Бэсинджер. Только то, что все хотят, чтобы первая леди была похожа на нее.

Когда мы снимали «Основной инстинкт», мы было пригласили Ким Бэсинджер на главную роль. Но она как раз приступила к съемкам «9 1/2 недель». Она сказала: «Я сейчас там-то, делаю то-то». Но Шэрон Стоун тоже оказалась ничего.

У многих актрис есть страх не понравиться публике. А меня это только веселит.

Я актер. Но я также и продюсер. Правда, мне не нравится быть продюсером. Мне нравится играть, мне нравится быть на съемочной площадке в качестве актера. Это же здорово. «У вас там все нормально, мистер Дуглас? Принести вам чего-нибудь?» — «Не, я в порядке, спасибо». — «Мистер Дуглас, кажется, мы только что закончили снимать фильм». — «Охренеть можно!» И тут все начинают обниматься. А потом расходятся, чтобы встретиться уже на премьере.

Я слишком ленив, чтобы быть режиссером. Это такое одинокое ремесло. Ты всегда должен быть первым, кто появляется на площадке, и всегда должен быть последним, кто ее покидает.

Большинство актеров так трясутся над своими старательно выстроенными образами, что иной раз даже просят изменить сценарий, чтобы соответствовать этому образу. А я просто хочу играть в хороших фильмах.

Я никогда не снимался в фантастике.

Я много слышал про то, что прежде чем согласиться на роль, я якобы сажусь на диване с калькулятором и подсчитываю, сколько мне принесет картина. Брехня все это! Особенно обидно, когда ты играешь человека, чье сердце разбито, а тебя вдруг спрашивают, сколько ты заработал на этом фильме.

Я очень занят. Бывает, что времени не остается даже на гольф.

Иногда мне кажется, что быть одиноким — чертовски здорово. Великое чувство безответственности!

Какой я к черту киноман? Я почти не смотрю кино. Все, что я смотрю — это спортивные состязания. В отличие от фильмов, ты никогда не знаешь, чем все закончится.

Меня часто перевирают, когда цитируют. Это стало прямо-таки хорошей традицией для многих журналов: взять какую-нибудь вульгарную, сомнительную цитату — особенно такую, где упоминается пара голливудских знаменитостей, — и поместить ее на рекламу поступающего в продажу номера. И все это только для того, чтобы увеличить продажи. Однажды я разговаривал с одной журналисткой около 20 часов. Вооружившись диктофоном, она преследовала меня всюду — дома, в офисе, в ресторане. Этот диктофон работал всегда. А в тот момент, когда я попросил ее прокрутить мне то, что я сказал, она сообщила, что диктофон сломался. После этого случая я решил, что теперь и у меня будет диктофон, на который я буду записывать все.

Скажу вам по секрету: я хреново выгляжу в трико.
65
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
#1
13-01-2012 14:25
 
Гости
0
ебанулся столько читать?

#2
 
Kroj
13-01-2012 14:25
 
20
 
595
 
Старожилы S.F.W.
0
bravo
__________________________________________

#3
 
^MGG_
13-01-2012 14:47
 
1
 
3831
 
Старожилы S.F.W.
0
4

#4
13-01-2012 14:50
 
Гости
0
впадлу читать, а так интересно

#5
 
memphis
13-01-2012 14:59
 
57
 
4280
 
Журналюги
0
Пока только Ридли Скотта почитал. Вечером добью остальных. Скотт - один из моих идолов. Очень интересные вещи в его "правилах". Класс! ahuel
__________________________________________

#6
 
slevins
13-01-2012 15:02
 
30
 
Старожилы S.F.W.
0
Интересные мысли у стариков вышеперечисленных, остальные - понтуются (мое мнение) noid_5

#7
13-01-2012 15:11
 
82
 
1674
 
Журналюги
0
Цитата: slevins
Интересные мысли у стариков

agree
А всем кому бнога букаф, вы вообще свой мозг атрофировать хотите или уже???

#8
 
Lumox
13-01-2012 15:15
 
4
 
631
 
Старожилы S.F.W.
0
smoka
__________________________________________
не надо такую картинку

#9
 
Mr_Che
13-01-2012 15:44
 
8
 
139
 
Старожилы S.F.W.
0
Цитата: voruszjaru
ебанулся столько читать?


как раз на работе и читать... trollface
__________________________________________
Кто превратился в желе: земля или я? Забавно. Я могу пружинить… Пружинить… Смешно

#10
 
leee
13-01-2012 15:54
 
8
 
510
 
Старожилы S.F.W.
0
Всё замечательно, но почему нет ссылки на Esquire?
__________________________________________
your life is contradiction
a life that's bruised and torn
I've chosen toleration
you've chosen to dismiss as always

#11
 
Asad
13-01-2012 15:56
 
19081
 
Старожилы S.F.W.
0
Столько букв, интересно наверно!

#12
13-01-2012 16:00
 
Гости
0
leee,
А пачиму ана далжна быть?Типа выебнулся што перваисточник знаеш? facepalm

#13
 
gavi
13-01-2012 16:00
 
4
 
768
 
Старожилы S.F.W.
0
ahuel

#14
 
Xe-Xe
13-01-2012 16:10
 
5
 
2665
 
Старожилы S.F.W.
0
5
__________________________________________

#15
 
zaooza
13-01-2012 17:12
 
1045
 
Старожилы S.F.W.
0
Не уверен что хочу знать мысли режиссёров и всяких бредов питов.
__________________________________________

#16
 
Artful
13-01-2012 21:28
 
226
 
13089
 
Журналюги
0
smoka

#17
13-01-2012 22:14
 
16
 
1538
 
Старожилы S.F.W.
0
Понравились правила жизни Ридли Скотта и Майкла Джея Фокса, noid_plus

#18
14-01-2012 05:00
 
186
 
Старожилы S.F.W.
0
интересно ahuel

#19
 
malyi
14-01-2012 09:04
 
3943
 
Старожилы S.F.W.
0
hi
__________________________________________
Числа и буквы в Вашей жизни

#20
 
Sumkin
14-01-2012 14:39
 
Гости
0
где Деп?

#21
14-01-2012 17:50
 
508
 
Старожилы S.F.W.
0
Джим Керри крут!!!!

#22
 
dralex
14-01-2012 21:09
 
2
 
24558
 
Старожилы S.F.W.
0
по русски - кто как хочет,так и дрочит

#23
 
irakeza
20-01-2012 23:53
 
276
 
Старожилы S.F.W.
0
bravo
__________________________________________
Где моя тачка чувак?

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
наверх