Главная страница » Истории » Курт Воннегут «Der arme дольметчер»

Чат
sergsum
россо леванто, Я там пост запилил, но почему то ДВА раза он опубликовался. Исправь пожалуйста
Свідомий
Demon, Иньяриту и Куарон одни из мне нравящихся режиссёров кино.
россо леванто
bylterer, ну, на дипломат мне было пихуй. СУМКА СПОРТИВНАЯ! "Бочонок"! А если еще и с тремя полосками! Ммм...
bylterer
россо леванто, а в 3 классе,дипломат с никилированными защелками huy
россо леванто
У меня трактор был пластмассовый и куклы с приклеенными волосами. Страшные как смерть. А у него машинка! Вот сука.
россо леванто
bylterer, ах ты мажоришко! Ненавижу! lol
bylterer
facepalm а у меня крестный моряк всю жизнь в морях ходил,всякие ништяки мне привазил,в конце 80-ых машинка на управлении это был фурор на районе,а вы тут бумагу втираете butthurt
sergsum
Бухлишко, Главное, чтоб с одной стороны была чистая awe2
Demon
sergsum, бро, в 69 году только начали в ссср бумагу туалетную делать, но ее даже не покупали, потому что не знали нахуй. Ее даже выдавали с зарплатой работникам на заводе и так ввели наконец-то в массы)))
Бухлишко
sergsum, в москве только бу бумагу можно было достать
россо леванто
А мама ездила на поезде в Москву за конфетами, бананами, обоями и колбасой сухой. ВСЁ.
Бухлишко
sergsum, из прибалтики ващета
sergsum
Demon, То в провинциальном Харькове газетки. А из мацквы иногда привозили и настоящую бумажку
россо леванто
sergsum, я не покупала. Я в садик ходила и в школу. Из радостных воспоминаний - только новогоднее представление в цирке, где выдавали подарок - кулёк конфет. И ценились только шоколадные. А шоколадных в кульке было 2-3 шт.
Гусінь
sergsum, awe2 то ли дело щас
sergsum
Цитата: Бухлишко
он однажды Ленина видел

Я на дедушку ленина huy - мне тогда было все равно на кого... troll
Demon
sergsum, туалетная бумага появилась довольно поздно в ссср, так что газетки, газетки...
sergsum
россо леванто, Купил туалетную бумагу (а то еще и ДВА рулона) - радости на целую неделю. Вся жизнь на позитиве
Demon
Бухлишко, блеее
Demon
россо леванто, recourse
россо леванто
Demon, замечательно, просто охуенно было
Бухлишко
Demon, ща придет вал43, расскажет, как он однажды Ленина видел
Demon
россо леванто, мать, расскажи как оно при Брежневе жилось?
россо леванто
awe2
россо леванто
popcorn
Demon
Бухлишко, sergsum, такая же хуйня и у меня(((
sergsum
Бухлишко, Ну да, у меня тоже в те времена потверже стоял - золотое времечко было awe2
Бухлишко
Мне тоже при союзе охуенно жилось вобщемто
НосокСудьбы
Бухлишко
Crecker , вот и я о том

Только зарегистрированные посетители могут писать в чате.
Опрос

Нужен ли конкурс сисек на SFW?

НЕТ! СРАМОТА!
ДА! ДАЙТЕ ДВЕ!
Мне мама на такое смотреть еще не разрешает.
Мне на такое смотреть уже поздно. Кхе-кхе!..
 
 
 
Также можете почитать
В один из дней 1944 года, среди адского грохота передовой, я был ошеломлён известием о назначении меня переводчиком, толмачом, Dolmetcher, если вам будет угодно, для целого батальона. Мне было приказано отправиться для расквартирования в дом бельгийского бургомистра, находившийся в пределах досягаемости артиллерийских орудий с линии Зигфрида.

До тех пор мне никогда не приходило в голову, что я могу толмачить. Я был определен на эту должность, когда ожидал передвижения из Франции на передовые позиции. Будучи студентом, я заучил, повторяя за товарищем по колледжу, с которым вместе жил, первую строфу «Лорелеи» Генриха Гейне, и случилось так, что я, работая в пределах слышимости батальонного начальства, вновь и вновь бездумно твердил эти строчки. Полковник (детектив при отеле в городке Мобил) спросил старшего помощника (продавец тканей из Ноксвилла), на каком языке были эти стихи. Старший помощник подождал, пока я с грехом пополам не отбарабанил «Der Gipfel des Berges foo-un-kelt im Abendsonnenschein», и вынес свое суждение.

— Кажись, этот самый ихний немецкий, полковник, — сказал он.

Весь немецкий, который я знал, в переводе на английский звучал приблизительно так: «Не знаю, почему я столь печален. Я не могу выбросить из головы одну старую легенду. Воздух прохладен, вечереет, и Рейн тихо несет свои воды. Вершина горы мерцает в лучах вечернего солнца».

Полковник чувствовал, что положение обязывает его принимать быстрые, волевые решения. Он успел принять несколько особо удачных, пока Вермахту не задали взбучку, но в тот день он явно был в ударе. «Если это немецкий, то какого он тут делает с этими ведрами?» — захотел он узнать.

Двумя часами позже батальонный писарь сказал мне, чтобы я бросал работать, потому что я теперь переводчик при батальоне.

Вскоре последовал приказ о перемещении войск. Начальство было слишком задёргано, чтобы прислушаться к моим заверениям в собственной некомпетентности. «Нормально ты говоришь на ихнем немецком», — сказал старший помощник. «Где мы будем, там с фрицами особо болтать не собираются». Он любовно похлопал рукой по моей винтовке. «Вот эта штука тебе поможет переводить», — сказал он. Старший помощник, который всем, что знал, был обязан полковнику, верил, что американская армия только что задала трепку бельгийцам, и я должен поселиться у бургомистра, чтобы быть уверенным в том, что он нас не надует. «И ваще», — заключил старший помощник, — «кроме тебя тут нихто больше по-ихнему не говорит».

К ферме бургомистра я ехал на грузовике вместе с тремя хмурыми потомками немецких иммигрантов из Пенсильвании, которые уже давно — и добровольно — стали переводчиками. Когда я честно признался, что не представляю для них конкуренции и надеюсь на скорейшее разжалование в течение ближайших двадцати четырех часов, они смилостивились настолько, что снабдили меня ценной информацией, а именно, что я называюсь Dolmetscher. Они также расшифровали по моей просьбе «Лорелей». Теперь в моем распоряжении оказалось около сорока слов (уровень двухлетнего), но никакая их комбинация не обеспечила бы меня и стаканом холодной воды.

Каждый оборот колеса сопровождался новым вопросом: «Как по-немецки „армия“»?... Как спросить, где ванная?... «Как будет „мне плохо“?... „хорошо“?… „тарелка“?... „брат“?... „ботинок“»? Мои флегматичные инструктора утомились, и один из них протянул мне брошюру, изданную с целью облегчить солдату в окопе овладение немецким языком.

«Там нет нескольких первых страниц», — объяснил жертвователь, когда я спрыгнул с грузовика перед кирпичным фермерским домом бургомистра. «Пошли на самокрутки», — сказал он.

Когда я постучал в дверь бургомистрова дома, было раннее утро. Я стоял на ступеньках, словно второстепенный персонаж, ждущий своего выхода за кулисами. В пустой голове стучала единственная реплика, которую я должен был произнести. Дверь распахнулась. «Dolmetscher», — сказал я.

Сам бургомистр, старый, худой, в ночной сорочке, провел меня в предназначавшуюся мне спальню на втором этаже. Свое приветствие он в равной степени выражал как мимикой, так и словами, так что вставлять время от времени «Danke schon» казалось на данный момент вполне адекватной реакцией переводчика. Я уже было приготовился задушить дискуссию на корню, произнеся: «Ich weiss nicht, was soll es bedeuten, dass ich so traurig bin [Я не знаю, что должна означать моя печаль.(нем.)]». Он бы прошаркал назад в постель, убежденный, что имеет дело с опытным, хотя и полным мировой скорби, или Weltschmerz [Мировая скорбь (нем.)], Dolmetscher'ом. Военная хитрость оказалась излишней. Он оставил меня одного осматривать позиции и собираться с силами.

Главным моим трофеем была изувеченная брошюра. Я по очереди изучил каждую из ее бесценных страниц, восхищенный простотой переложения английского языка на немецкий. С этим буклетом, все, что от меня требовалось — это вести пальцем по левой колонке, пока я не находил ту английскую фразу, которая была мне нужна, а потом отттараторить мешанину бессмысленных слогов, напечатанную напротив в правой колонке.

«Сколько у вас гранатометов?», к примеру, звучало так: «Вии филь гренада вэафэа хабен зи?» Самый безупречный немецкий для «Где ваши танковые колонны?» оказался не сложнее чем «Во зинт ире панцер шпитцен?». Я шевелил губами, бормоча про себя фразы: «Где ваши гаубицы? Сколько у вас автоматов? Сдавайтесь! Не стреляйте! Где вы спрятали ваш мотоцикл? Руки вверх! Из какого вы подразделения?».

Брошюра внезапно закончилась, и мое состояние из маниакального превратилось в депрессивное. Датчане из Пенсильвании скурили все тыловые любезности, составлявшие первую часть брошюры, оставив мне для проработки лишь остроты рукопашного боя.

Я лежал без сна в кровати, а в моей голове постепенно вырисовывалась драма, в которой я мог бы сыграть...




Т о л м а ч (дочери бургомистра). Не знаю, что будет со мной, я столь печален. (Обнимает ее.)

Д о ч ь б у р г о м и с т р а (с податливой застенчивостью). Воздух прохладен, вечереет, и тихий течет Рейн.


Толмач подхватывает на руки дочь бургомистра
и несет ее в свою комнату.


Т о л м а ч (мягко): Сдавайся.

Б у р г о м и с т р (размахивая парабеллумом): Ах! Руки вверх!

Т о л м а ч и д о ч ь б у р г о м и с т р а: Не стреляйте!


Карта с диспозицией Первой Американской Армии
выпадает из нагрудного кармана бургомистра.


Т о л м а ч (в сторону, по-английски): Зачем этому якобы сотрудничающему с союзниками бургомистру понадобилась карта с диспозицией Первой Американской Армии? И почему мне нужно толмачить с немецкого, если он бельгиец?

Толмач выхватывает из-под подушки пистолет 45-го калибра
и направляет его на бургомистра.


Б у р г о м и с т р и д о ч ь б у р г о м и с т р а: Не стреляйте! (Бургомистр роняет парабеллум, пятится, ухмыляясь.)

Т о л м а ч: Из какого вы подразделения?


Бургомистр угрюмо молчит. Дочь бургомистра подходит к нему,
тихо плача. Толмач преграждает ей путь.


Т о л м а ч: Где вы спрятали свой мотоцикл? (Опять поворачивается к бургомистру.) Где ваши гаубицы, а? Где ваши танковые колонны? Сколько у вас гранатометов?

Б у р г о м и с т р (отступая под градом вопросов): Я—я сдаюсь.

Д о ч ь б у р г о м и с т р а: Я столь печальна.


Входит стража, три потомка немецких иммигрантов из Пенсильвании,
совершающие рутинный обход. Они появляются как раз вовремя,
чтобы услышать, как бургомистр и его дочь признаются в том,
что они — диверсанты-парашютисты, заброшенные в тыл американской армии.


---------------------------


Сам Иоганн Кристоф Фридрих фон Шиллер не мог бы сотворить ничего лучшего из этих слов, а это были единственные слова, имеющиеся в моем распоряжении. Не было никаких шансов выпутаться из ситуации, и никакого удовольствия в том, чтобы быть переводчиком для целого батальона в декабре и не знать, как сказать «Счастливого Рождества».

Я застелил постель, подтянул потуже ремешки на своем вещмешке и проскользнул между висевшими для затемнения занавесками в ночь.

Подозрительные часовые направили меня в штаб батальона, где в то время большинство наших офицеров либо пристально изучали карты, либо заряжали оружие. Атмосфера была праздничная, старший помощник точил свой восемнадцатидюймовый охотничий нож, мурлыкая себе под нос веселую песенку.

«Черт бы меня побрал, — сказал он, заметив меня в дверях, — а вот и наш „Шпрекен Зи Дач“. Валяй, малый, рассказывай. Разве ты не должен щас быть в доме у мэра?»

«Смысла нет», — сказал я. «Они все говорят на нижненемецком, а у меня — верхненемецкий».

Это произвело на него впечатление. «Слишком хороший для них, а?» Он провел указательным пальцем по лезвию своего зловещего ножа. «Есть у меня такое чувство, что очень скоро мы наткнемся на кое-кого, кто говорит на этом самом высшем немецком», — сказал он и добавил: «Мы окружены».

«Мы отдубасим их так, как сделали это в Северной Каролине и Теннеси», — сказал полковник, который всегда побеждал на учениях дома. «Ты останешься здесь, сынок. Будешь мне личным переводчиком».

Двадцать минут спустя я опять стал толмачом в самой гуще событий. К дверям штаба подъехали четыре немецких Тигра, и два десятка немецких пехотинцев, спешившись, окружили нас автоматами.

— Скажи что-нибудь, — приказал полковник, дерзкий до последнего.

Я пробежался глазами по левой колонке моей брошюры, пока не нашел фразу, которая наиболее честно отражала бы наши чувства.

— Не стреляйте, — сказал я.

Немецкий танковый офицер ввалился в штаб, чтобы посмотреть на свою добычу. В руках у него была брошюра, немного поменьше размером, чем моя.

— Где ваши гаубицы? — спросил он.


Курт Воннегут «Der arme дольметчер»
19
 
мщдукфлузудфм
10:16:45 07.04.13
 
rokets
10:57:46 07.04.13
 
Drymchuk
10:59:15 07.04.13
 
Бюрэ
11:31:37 07.04.13
 
Нил
12:09:19 07.04.13
 
sfas
12:09:40 07.04.13
 
Ruprecht
12:42:29 07.04.13
 
romko
13:50:10 07.04.13
 
ВГВВИН
14:09:31 07.04.13
 
Tom Harber
14:18:00 07.04.13
12
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
#1
07-04-2013 10:18
 
Гости
0
Воннегут крутой, че. Лед 9, вся хуйня

#2
07-04-2013 12:42
 
3628
 
9073
 
Редакторы
0
 
Свідомий
12:03:38 20.05.13
 
Бюрэ
14:30:50 20.05.13
ahuel
__________________________________________
Сарынь на кичку!

#3
 
Murder
07-04-2013 13:19
 
15
 
Старожилы S.F.W.
0
Замечательный писатель, запросто может мировоззрение одной книгой перевернуть (Колыбель для кошки)

#4
 
sfas
07-04-2013 13:39
 
355
 
Старожилы S.F.W.
0
концовка хороша
__________________________________________

#5
07-04-2013 17:32
 
18017
 
Старожилы S.F.W.
0
ради двух последних фраз стоило читать...
__________________________________________
http://www.newstarter.prom.ua
Магазин "Стартер & Генератор" - Стартеры и генераторы на любые иномарки по хорошим ценам

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
наверх